Прежде чем она успела открыть рот, чтобы выразить протест, он развернул ее спиной. Лицо его пылало яростью.
— Маленькая Крольчиха! Объясни, если можешь, откуда у нее на теле эти бесчисленные метки. Ты ее избивала!
Ночной Ястреб рассвирепел еще больше, увидев красные, зеленые и желтые отметины, в изобилии покрывавшие спину, плечи и ягодицы Пламени.
Будучи не в состоянии понять его слова, Сара вся тряслась от страха, не зная, на нее он сердится или на Маленькую Крольчиху. Она попыталась вырваться, желая убежать или прикрыть себя чем-нибудь. На глазах ее выступили слезы. Гримаса испуга исказила ее губы. Неожиданно Ночной Ястреб снова повернул ее лицо к себе. На шее, в том месте, где она была привязана к столбу, у нее виднелась красная полоса. Ее глаза округлились от страха. Она вся съежилась под взглядом Ночного Ястреба, осматривавшего все ее тело, примечая каждую ссадину или синяк. Вскоре он отпустил ее руку, и она чуть было не упала. Когда он сделал шаг, чтобы поддержать ее, она подняла вверх руки, и индеец увидел гнойные раны, покрывавшие их кожу.
Его взгляд вновь упал на Маленькую Крольчиху. Но это был взгляд самого дьявола. Ярости Ночного Ястреба не было предела.
— Завистливая, лживая ведьма!
Он размахнулся и ударил Маленькую Крольчиху по лицу. Та рухнула на пол, после чего подняла руку и прикрыла уже проступившее у нее на щеке красное пятно. Остекленевшим взглядом она смотрела на Ночного Ястреба.
Перепуганная до смерти, Сара наблюдала, как Ночной Ястреб сжал кулаки и склонился над скрючившейся на полу Маленькой Крольчихой.
— Я мог бы убить тебя за то, что ты сделала с Пламенем! Если бы не ребенок в твоей утробе. я бы вытряхнул из тебя душу! Никогда ты не тронешь ее больше пальцем! С этой ночи и навсегда я лишаю тебя права наказывать Пламя! Ты будешь ее хорошо кормить и сошьешь ей красивую одежду. Вылечишь все ее раны и ушибы. И если тебе дорога твоя жизнь, ты проследишь, чтобы никто никогда больше не смел причинить ей вреда! И никогда больше не обманывай меня и не пренебрегай моими приказаниями, или я беру в свидетели сияющие в небе звезды и клянусь, что заставлю страдать тебя во много раз сильней, чем Пламя пострадала от твоих рук.
Позволив Маленькой Крольчихе доползти до циновки, Ночной Ястреб повернулся к Пламени. Забыв о своей ярости, он нежно взял ее на руки и положил на свободную циновку. Он прикрыл ее меховым покрывалом со своей циновки, но, когда он заметил ее израненные ноги, гнев снова овладел им. Он сел рядом с ней и стал тихо разговаривать, утешая ее нежными и ласковыми прикосновениями.
— Прости меня, Пламя! — показывал он жестами. — Я ничего не знал. Это больше не повторится. Завтра у тебя будет чистая одежда и мокасины на ногах. Твои раны залечатся, и ты сможешь помыться в речке. Тебе больше не надо бояться, что Маленькая Крольчиха причинит тебе вред. Клянусь тебе своей честью!
Он сидел с ней до тех пор, пока она не уснула. И даже после этого он еще долго вглядывался в ее бледное худенькое личико, мечтая о том, как отомстит Маленькой Крольчихе за ее издевательства над его невестой. Но пока Маленькая Крольчиха не родит ребенка, он не может ничего сделать для того, чтобы наказать ее так, как она того заслуживает, потому что не посмеет рисковать жизнью ребенка родного брата. Все, что он мог сейчас сделать, — это постараться быть более внимательным к Пламени и оградить ее от дальнейших обид и унижений со стороны Маленькой Крольчихи.
Сара проснулась далеко за полдень. Ночной Ястреб запретил беспокоить ее, пока она не проснется сама. Чтобы удостовериться, что именно так все будет исполнено, большую часть дня он провел дома или недалеко от хижины. После того как Маленькая Крольчиха приготовила ему завтрак, он приказал ей принести дров и свежей воды. Затем он, будучи на нее в ярости и не ручаясь за свое поведение, велел ей убраться с глаз долой на весь день. Она может отправиться куда угодно и там дубить шкуры и готовить мясо из зверей, привезенных им с охоты.
Играющие дети и лающие собаки наконец пробудили Сару ото сна, в который она впала совершенно обессиленная. Первый, кого она увидела, был Ночной Ястреб, сидящий у открытого полога хижины и спокойно ремонтирующий уздечку. Даже не глядя на нее, он уловил тот момент, когда веки ее затрепетали и глаза открылись.
— Ты проснулась, — произнес он тихо, отложив уздечку в сторону, после чего поднялся и подошел к ней. — Что ты хотела бы сделать сначала — поесть, искупаться?
— Искупаться. Пожалуйста, — ее глаза отыскали его глаза и не обнаружили в них ни капли вчерашнего гнева. — Можно мне взять мою ночную рубашку?
Она вдруг подумала о том, что лежит под одеялом совершенно голая.
— Твоя ночная рубашка сгорела, — сообщил он и, не давая ей огорчиться, добавил: — Ты можешь прикрыться одеялом. А после того как помоешься в речке, наденешь это.
И он положил рядом с ней платье Маленькой Крольчихи, а также ее мокасины.
Выйдя из хижины, он подождал, пока она завернет себя в одеяло. Не говоря потом ни слова, он взял ее на руки и через всю деревню понес к речке.
— Что ты делаешь? — удивилась она. — Я же могу идти.
— Я видел, в каком состоянии твои ноги, так что лучше я донесу тебя. Когда ты вымоешься, я дам тебе притирания, и раны быстро заживут. А до того времени ты будешь отдыхать и ничего не будешь делать такого, что могло бы вновь открыть твои раны.
По тону его голоса она поняла, что это — приказ, а не простое пожелание.
Впервые за две недели Сара могла как следует помыться. Даже при том, что Ночной Ястреб стоял над ней как охранник, это доставило ей невообразимое удовольствие. Разумеется, он не только караулил, чтобы она не сбежала, — он как бы служил гарантией того, что никто не нарушит ее уединения. Когда она смыла со своего тела пот и грязь, она принялась мыть волосы чем-то липким, что ей вручил Ночной Ястреб. Из его жестов она поняла, что это сделано из какого-то растения, и, к ее удовольствию, это не только очистило волосы, но и сделало их мягкими и блестящими и помогло совсем их распутать.
Облачившись в платье из оленьей шкуры и мокасины, Сара вновь почувствовала себя человеком. Неважно, что платье было коротко и что его уже кто-то носил до нее. Не имело также значения и то, что мокасины были слегка тесноваты. Они были чистыми, и она сама тоже. Она впервые за несколько недель была прилично одета — и это давало ей великолепные ощущения! Ее свежевымытые волосы рассыпались широкой волной у нее по плечам. А самое замечательное было то, что нигде поблизости не было видно Маленькой Крольчихи.
Пока Ночной Ястреб нес ее обратно в хижину, она оглядывалась по сторонам. Солнце сверкало в ярко-голубом небе. Дети смеялись и возились вокруг со своими играми. Она была чиста и прилично одета, и ее несли как принцессу. После всех ужасов прошедших дней она едва могла этому поверить! Может, Бог еще не окончательно отказался от нее!
